Когда произошли трагические события 11 сентября 2001 года (в частности, горел Пентагон!), президент США Д.Буш погрузился на борт президентского «Боинга» и трое суток провел в воздухе, осуществляя руководство страной с борта самолета. Возможно, он парил бы так и дальше, но необходимость замены масла вынудила его прервать полет.
(Досужие беседы на борту).      

  Главное отличие дирижабля (воздушного корабля) от самолета состоит вот в чем: в случае остановки двигателей самолет начинает неуклонно снижаться,  дирижабль же просто лишается собственной скорости и ложится в дрейф.
(Досужие беседы на борту).  

    

В повести А.Б. Акимова «За Марциалом без билета» изображен некий возможный мир. Возможный в том смысле, что возникновение его (как и дальнейшее существование) ничему не противоречит. Этот мир населен обыкновенными людьми, и – главное -  не противоречит никаким известным законам природы. Таким образом, перед нами не утопия и не совсем антиутопия, но нечто такое, что просто ничему не противоречит,  именно возможное состояние дел, возможный мир. Неизвестно только одно, хорош ли он, этот мир?  Эта тревожная и печальная нота сомнения постоянно звучит в  книге, хотя нигде и не высказывается явно. Она домысливается.
Вообще, в ходе чтения книги, многое само собою домысливается. В частности, следующее: образ «Его Превосходительства, министра информационной безопасности» подталкивает к мысли, что власть на планете Земля как-то распределена теперь между спецслужбами. Правда, спецслужбы эти – в виду принятых на себя задач по управлению обществом – необходимо пережили определенные трансформации и – скажем так – гуманизировались, превратились в нечто наподобие средневековых духовно-рыцарских орденов с их безусловной дисциплиной во имя выполнения некоей сверхзадачи, исполнения миссии. Но какова эта миссия, и в чем состоит задача? Она неизвестна ни «гражданским» персонажам повести, ни персонажам так или иначе причастным службе.
Но и это нетрудно домыслить, читая повесть.

Нетрудно представить себе такое стечение обстоятельств, когда в руководствах этих самых служб  возобладали определенные тенденции (мечты?), и произошла «гуманитарная революция». Главным результатом этой революции стал новый взгляд на общество, а также – на цели и задачи организации. Теперь основная задача службы - обеспечить выживание человечества.
Задача о выживании имеет две стороны, одну – очевидную – дефицит ресурсов и разумное их использование, и вторую – невидную – духовную инвалидизацию индивидуумов, составляющих общество, охваченное идеологией меркантилизма.
Отброшена, - как ложная и примитивная, - мысль о том, что империя для своего успешного функционирования непременно должна угнетать и стеснять население с целью накапливать что-либо безгранично. Напротив! Теперь народ – есть воспроизводимый «биоресурс», богатство, о котором следует печься. И качество этого ресурса теперь есть предмет постоянной заботы. Идея подавления и управления сменилась идеей гармонизации и минимального вмешательства. Цель всякого вмешательства представляется при этом так, что необходимо поддерживать некое «оптимальное» развитие событий, возможно – всего лишь - некатастрофическое[*].

Но всякая власть, помимо функций организующих, имеет еще одну неприглядную сторону, это присвоенное право на убийство, владение смертью, ее (смерти) здесь представительство. Спецслужбы, олицетворяющие в повести власть, конечно, не могут быть в стороне от этого. Они и занимаются смертью, координацией потопа, так сказать.
Задачу борьбы с обществом меркантилизма (в целях выживания человечества!) спецслужбы  решают в свойственной им безжалостной манере. Меркантильный мир, то есть, мир современный, как мы его знаем, со всеми своими партиями, биржами, войнами, компьютерными играми, наукой, направляемой примитивным интересом держателей денег, и – конечно – людьми, как мы их знаем,  должен погибнуть. По убедительным прогнозам он и погибнет, вымрет сам собою, без внешнего вмешательства. Быть может, ему стоит только чуть помочь в этом, «вколоть немножко морфия», чтоб все прошло незаметно и комфортно. Поэтому он попросту оставлен умирать.
«Спасение» для жителей меркантильного мира (путем перехода в немногочисленный мир само-избранных) всегда возможно. Некоторым его представителям, коль скоро они проявят определенные качества «человеческой полноценности», позволено уцелеть. Никому не известно, впрочем, каковы эти качества, но очевидно необходимо некое парадоксальное сочетание самодеятельности и готовности к службе. В повести этот образ спасения предъявлен как уход антрополога Штерчи от погони на воздушном шаре в небо к ожидающему его там дирижаблю.

Вот, таким образом, сосуществуя, параллельно, так сказать, не ожидая катастрофы, строится и возникает другой возможный мир. В повести этот мир получает название «проект Арктида» и выглядит как антитеза печально известному «Архипелагу ГУЛАГ». Это как раз счастливый «архипелаг», раскинувшийся на необжитых территориях бывшего СССР (возможно, и других территорий сопредельных стран, участвующих в проекте), где построена высокотехнологичная цивилизация, находящаяся «за пределами денег». Точнее будет, впрочем, сказать: «над пределами денег». Это новое общество, можно сказать, - актуальное будущее, руководимое сознательной волей, естественно, уже давно контролирует все активы мира умирающего. К активам – согласно новой парадигме – причислены также и люди «полноценных качеств». Можно сказать, что возникающий возможный параллельный мир использует мир, известный большинству, втемную. И жители старого мира даже не подозревают, что давно напитывают своим трудом, неведомую им, Арктиду.
Миры, конечно, взаимопроникают друг друга. В условном мире меркантилизма живут и трудятся, контролируя ресурсы, представители Арктиды, резиденты и вербовщики. В повести такая фигура изображена в образе Полковника. Есть и люди между миров, вечные скитальцы, вроде Штерчи или Метеоролога (Исебчи). Но в основной массе никто не знает ничего.

Дирижабль, как основное транспортное средство Арктиды, возникает в повести не случайно. Это транспорт, соединяющий не только острова высокотехнологичной цивилизации, разбросанные среди сибирских болот и гор, но также - возможные миры.   
Культ службы на дирижабле, когда добросовестное исполнение службы понимается как необходимое условие его неограниченного пребывания в воздушной среде, есть определенная и прививаемая добродетель. Таким образом, служба на дирижабле – необходимая ступень карьерного роста. Хотя и сама по себе должность офицера воздушного флота весьма почетна.
Эти офицеры со временем пропитываются своеобразной психологией вне – или «над» - находимости. Это – барственные созерцатели, не желающие иметь с «жизнью на грунте» ничего общего, но только осуществлять походы с иррациональными предписаниями, участвуя тем самым иногда в планировании и подготовке пресловутого «минимального вмешательства». Впрочем, в самом этом вмешательстве они почти никогда не участвуют, для этого есть другие люди, «черная кость».

Тысячи воздушных судов, десятки тысяч созерцателей, поднявшихся в воздух, аналитики на крейсерах неограниченной дальности, комфортные острова с искусственным микроклиматом среди непроходимых болот Сибири, так выглядит будущее с точки зрения жителей Арктиды.
Но автор повести умудрился не отождествить себя ни с одним из этих миров, он – как и положено автору – вознесся и над умирающим миром меркантилизма, который метафорически обозначен тенью погибшего Рима, и над возможной Арктидой относительно природы которой можно проявить не только положительные эмоции. Всякий возможный мир нуждается в герое, человеке высокого качества. Этот человек рождается всегда. Он рождается и действует, не зная, чем это действие обернется. И образуются миры.